Анна Гуцол и Виктор Свяцкий, ФЕМЕН, Киев

A Femen activist participates in an action against flu hysteria.

Анна Гуцол и Виктор Свяцкий, ФЕМЕН, Киев

Ноябрь 2009 г.

Транскипция: Ольга Зелинская

Софи Пинкхем: Скажи пожалуйста как тебя зовут. Сколько тебе лет? Где ты работаешь?

Анна Гуцол: Меня зовут Анна Гуцол. Мне 25 лет. Я работаю в шоу-бизнесе и в ФЕМЕНЕ.

СП: В шоу-бизнесе? Что ты там делаешь?

АГ: Я занимаюсь организацией концертов. Сейчас, правда, не сильно, потому что концертов не много. Пока так.

ФЕМЕН существует c апреля 2008 года. Небольшой срок, но я думаю, что мы уже многое успели сделать. Я и пару девушек из ФЕМЕН давно занимаемся социальными программами. Мы работаем с общественными организациями, с женскими организациями. У нас появилось желание сделать настоящее большое женское движение в Украине, которого здесь вообще нет.

Виктор Свяцкий: Не только в Украине, его и в Европе нет.

АГ: Большого объединяющего все, и воспринимаемого всеми, чтоб оно нравилось всем девушкам нет. По этому мы начинаем с молодых девушек, которые вырастут и станут взрослыми женщинами, которым чуть сложнее в нашей стране. Им [женщинам] немного сложнее в нашей стране, поскольку у них пока немного другие приоритеты в нашей стране, немного патриархальные. Мы сделали фонд, чтоб он был легким, интересным, насыщенным острыми социальными темами, но одновременно красочным. Нам нужно шоу, эпатаж, скандал. Только так можно поднять женские темы на уровень всеобщей узнаваемости. Потому что в нашей стране в большинстве случаем эти проблемы никому не интересны, потому что проблема женщин НИКОГО НЕ ВОЛНУЕТ. Политики занимаются своими делами. Мы делаем все, чтоб эти проблемы были известны и решались. Чтоб люди знали о них и принимали определенные решения и делали действия. Вот так у нас получился ФЕМЕН – соединение социального и чего-то шоу-бизнесового.

ВС: Как Арнольд Шварцнегер. Соединение социального и шоу-бизнесовго. [смеются] И калифорнийцы уже не понимают кто это. Толь губернатор, то ли терминатор. [смеются] Вот и у нас так получается. Считается что социальная работа это что то скучное. Вот ходи, организовывай круглые столы. «Нудота» одним словом [от укр. диал. Скука – ОЗ]

А мы показываем что это весело. Как Гринпис… Я думаю, что мы очень скоро превзойдем всех в мире по этой способности. Дело в том, что мы – очень бедная страна. У нас нет фондов, которые давали бы нам миллионы на борьбу со СПИДОМ и мы бы арендовали костюмы. Были бы деньги – мы бы нанимали вертолеты. И делали бы шоу. У нас это все креатив. Нам для акции не надо ничего. Мы садимся за стол, и говорим – вот это все что у нас есть, больше мы использовать не можем. У нас есть туфли, помады, сумки, бумага и карандаш для плаката. В отличие от Гринписа мы не можем захватывать целые острова, когда за тобой компании с миллионами денег. Когда в тебя вливают миллионы это легко делать…

Очень сложно когда у тебя нет ни государственной поддержки, ни какой то другой. ФЕМЕН существует за ниши деньги. Мы принципиально не берем денег от политиков. Наши политики – это мафия. Мы с ними не работаем, хотя получаем предложения каждый день. Возьмите деньги и скажите что мы вас поддерживаем. Мы не берем. По этому мы бедные, но счастливые.

АГ: При больших деньгах пропадает энтузиазм и исчезает желание поиска новых вариантов. Ты тогда идешь по стандартной схеме, по которой идут все компании у которых есть деньги. Вот и все.

ВС: Плюс – мы женская организация.

СП: Ты можешь представится? Скажи как тебя зовут.

ВС: Витя Свяцкий, волонтер движения ФЕМЕН.

СП: А почему тебе интересно?

ВС: Потому что я  – феминист. Так при чем такой…

СП: А почему ты феминист?

ВС: Потому что для меня этот вопрос звучал бы правдивее. Почему бы не быть феминистом? Любой человек, который понимает ситуацию женщины в Украине, в Европе, кто ПОНИМАЕТ, кто ВНИКАЕТ, кто не только использует, но и воспринимает как человека, то не может быть не феминистом. Достаточно женщину воспринимать как человека – и ты уже феминист. Воспринимай ее немного иначе – и ты уже не понятно кто. Понимая этого человека ты будешь феминистом. Я думаю что это нормально, это не нонсенс. Все мои лучшие друзья – бабы.

Сейчас ты приехала, и не какой то мужик сидит передо мной, а ТЫ – ДЕВОЧКА ИЗ НЬЮ-ЙОРКА приехала что-то исследовать. Ты действуешь, не мужик какой-то, а ты, и ТЫ вызываешь уважение. Это нормально.

СП: Я делала много интервью с классными женщинами, которые очень много делают для гендера, для женщин… Но всегда говорят – я не феминистка.

ВС: Абсурд! Человек просто… как можно заниматься социальной работой и быть в плену таких жутких стереотипов! Которым уже сто лет. Если ты занимаешься гендером, то тогда понимай историю феминизма. Понимай хоть чуть-чуть то, как он развивался, и понимай, что тебе «вдолбили» ложные идеи и ложное понимание феминизма. Феминистки это француженки, и они же самые шикарные женщины…

АГ: Нам очень повезло, что здесь [в кафе] очень лояльный коллектив. Они все нам помогают, очень любят, постоянно следят за прессой. Говорят – о, мы вчера в новостях вас видели… Позволяют огромной толпой тут находится, шуметь, собираться. Можно сказать это наши коллеги по ФЕМЕНУ [смеется].

СП: А сколько человек у вас?

АГ: В организации? Очень текущая организация. Мы не делаем общих списков. Но в целом я думаю человек триста. Это общее количество «сочувствующих». В Киеве девочек пятьдесят – это активистки. И девочек двадцать – которые принимают решения, занимаются подготовкой. То есть у нас идет такая дифференциация – эти триста людей приходят на акции, в киноклубы  – то есть периодически появляются. А есть группа, которая постоянно работает. Она у нас постоянно течет и меняется. Это хорошо, потому что мы всегда добавляем новых людей.

ВС:  У нас задача не сцементировать коллектив, а пропустить через акции ФЕМЕН всех киевских девушек. Приняли участие в двух акциях – хорошо. Не хочешь в третьей – не надо. Главное – мы хотим быть большой «мясорубкой», которая перерабатывает много людей. Мы не цементируем. Мы не строим «Комсомол» или «Бойскаутов», которые ходят строем. Мы чужды таким идеям.

: Те, которые приходят остаются в основе группы ОСОЗНАННО.

ВС: ФЕМЕН – самое известное в Киеве такого рода объединение. Самое молодежное. Много людей у нас. И не просто людей. У нас очень яркие, шикарные «девки». И шоу бизнес поддерживает. Много людей.. сочувствующих много, которые помогают, косвенно помогают, на прямую помогают. В акциях участвуют.

АГ: И в Интернете «ВКонтакте» [социальная сеть] у нас группа двадцать тысяч человек, со всей Украины. Плюс Россия, Беларусь..

ВС: То есть мы стоим организацию партийного типа. Есть организации, где сидят два человека и пишут отчеты. Например, Human Rights Watch. Они мониторят компьютеры и пишут. Это  – не организации. Это – ФУФЛО [неценз. чушь – ОЗ]. Это не гражданская инициатива. Два человека по найму…Это не активизм. Конечно, им платят деньги – они сидят. Это все ерунда.

СП: Я вам скажу  – они очень малo денег платят ….

ВС: Это скучно. Мы хотим не исследовать, а создавать предмет, достойный исследования.

СП: А какие ваши главные цели?

АГ: Во первых – это женский активизм. Почему мы говорим, что очень много девушек пропускаем через себя – мы хотим им привить активизм. Как жизненную позицию. Что ты должна быть активной и все у тебя дальше получится. Это обЩАЯ ГЛОБАЛЬНАЯ цель объединения девушек.

Остальное – это защита женских прав. Вообще любых прав. Мы имеем очень много проектов, не касающихся напрямую именно женских прав.

ВС: И в то же время не одна социальная проблема … любая социальная проблема КАСАЕТСЯ женских прав.

АГ: Касается женских прав, но не на прямую. Пусть, там, защита  студентов в общежитии от отключения горячей воды не имеет прямого отношения к правам женщин, но все равно она имеет это отношений. Те же протесты, связанные с политической ситуацией в стране. Женщину должно интересовать ВСЕ – начиная личных проблем и заканчивая общеполитической ситуацией в стране. Так мы их воспитываем.

ВС: Мы прививаем активизм не просто как какой то «заеб» [неценз. Увлечение, заморочка – ОЗ], а как элемент сексуальности для женщины. То есть мы показываем, что красота без активности не возможна. Что не бывает пассивной красоты. У нас очень много моделей, топ-моделей в Украине, в Америке. Она красива, но «никакая». Ты понимаешь о чем я говорю. «Селедка» такая. Вышла, по подиуму прошла, села – никакая!

АГ: Должен быть человек!

ВС: Мы показываем что активизм – это шарм. Активность – это шарм. Неравнодушие – это шарм. Это коммуникабельность. Это очень многое. Неактивная девушка не может быть сексуальной В ПРИНЦИПЕ. Даже сексуальность – это активность. Специфическая, но активность. А социальная активность – это высший тип активности человека. Это делает его комплексным, полным, завершенным, законченным человеком.  Такую активность мы продуцируем. А потом эту активность мы направляем на решение конкретных женских проблем. Благо, в Украине их ОЧЕНЬ много.

АГ: К сожалению это правда.

Потом у нас идет основная программа нашей работы, нашей деятельности- это Национальная программа борьбы с секс-туризмом и проституцией в Украине «Украина – не бордель». Это наша основная сфера работы, одна из важных, потому что одна из самых наболевших и самых ярких проблем в нашей стране.

Мы активно в ней работаем, очень много сделали акций, мероприятий. Самое главное, что мы эту проблему вынесли на государственный уровень и уже продвинули законопроект, осталось его только проголосовать [в Верховном Совете – ОЗ].

То есть, здесь мы действуем полностью, комплексно. Мы не только ее подняли, эту проблему, мы предлагаем методы, пути решения. И будем решать окончательно эту проблему.

СП: А какое решение вы хотите?

ВС: Первое – шаг. Мы не делим проституцию и секс-туризм как две отдельные проблемы. Государство их делит. Проституция – это что то внутреннее…

Еще глубже начнем. Мы считаем, что проституция – это САМОЕ ГЛАВНОЕ унижение женщины. Самое главное унижение, подавление.  Мы долго работали в этой среде и со всей ответственностью можем заявить, что добровольной проституции НЕ БЫВАЕТ. Проституция вся вынужденная какими-то более или менее жесткими обстоятельствами. Но особенно в Украине проституция всегда выражена. У нас нет традиции продавать свое тело. Торговать телом не в традиции нашей, вообще. Если в Украине существует проститутка – будь уверенна, что это – жертва обстоятельств. При чем иногда очень «жестких» обстоятельств. Мы показываем, что проституция – это не девушка-проститутука. Это сутенер.

АГ: Это индустрия.

ВС: Всегда проституцию подают под соусом отношения двух людей – мужчины и женщины. Мужчина имеет ли право купить женщину, а женщина имеет ли право продаться мужчине. Этично – не этично, морально – не морально. [с сарказмом – ОЗ]

Они забывают про сутенера, как главного субъекта проституции. Он определяет, готова ли она продаться. Они ищет того, кто готов ее купить, и внушает ему потребность покупать. Он – главный субъект.

Поняв эту тему мы поняли, что проституция – это не отношения «мужчина-женщина». «Мужчина-женщина» – это любовь, или ненависть, или еще что-то. Это не может быть проституция.

СП: В Украине мало, но в Европе много организаций секс-работниц. И они боряться за правы секс-рабoтниц, и думают, что проституция будет всегда. И когда женщина делает так, надо чтоб это было как можно безопаснее, и женщина должна быть свободнее. Что вы думаете?

ВС: Я думаю, что такие вещи нужно искоренять вообще. Выбивать из-под них почву. Не бороться с ними, а бороться с явлениями, на которых они основываются. Выбивать почву из проституции. В первую очередь это сутенерство, и клиент.

«Спрос рождает предложение» – знаменитая формула Маркса. В проституции – тоже самое. Есть богатый человек, с извращенным пониманием жизни, с ТОТАЛЬНЫМ неуважением к женщине. Мы таких насмотрелись здесь – и приезжих, и местных. Есть почва для проституции. А сутенер всегда найдет несмышленую девчушку, всегда сумеет ей нагородить «золотые горы», покажет ей фильм голливудский про несчастную проститутку, которая нашла принца, и тот ее [спас]. Ты знаешь женщин. Это не так уж и сложно нарисовать картину такого рода.

Поэтому первое, что мы считаем шагом к решению проблемы – государство должно высказаться как оно относится к проституции.  Наше государство никак не высказывается. Да и в Европе тоже. Государство [считает]: «Да, ОНО где-то есть, и будет всегда».

Такие вещи, типа всегда был и есть каннибализм. Всегда ели людей. [смеются] Людей не едят только две тысячи лет. В общем промежутке истории это миг. Всегда было нормально есть людей. Представляешь, сейчас найдется такой «умник», который скажет – давайте снимем криминальную ответственность за поедание людей. Это же нормально – если человек хочет есть – дайте ему съесть другого. Особенно если тот не против. [с сарказмом – ОЗ] Вот так рождается торговля органами. Когда путают свободу и аморальность. Когда свобод превозносят как ЧТО-ТО ТАКОЕ БОЛЬШОЕ,  когда она перестает быть свободой, и превращается в волюнтаризм богатых. Тогда она превращается в диктатуру. Чуть раздуй свободу – и она сразу превращается в диктатуру. Такая диалектика, такой переход.

То же самое касается свободы фаллоса. Я что – НЕ ИМЕЮ ПРАВА КУПИТЬ СЕБЕ «БАБУ» [женщину]?! И свобода фаллоса раздувается до диктатуры фаллоса. А главное что и депутаты наши, и многие чиновники – мужчины как правило, мыслят такими средневековыми категориями.

АГ: Что они имеют право купить.

ВС: Это все прелюдия.  Мы добились законопроекта о наказании клиента. Этот законопроект поставлен на рассмотрение в Верховной Раде Украины под нашим давлением. И в ближайший месяц за него будут голосовать. Мы сейчас создаем целую кампанию давления на Верховную Раду Украины, делаем провокации. У нас девочки, переодетые в проституток, ловят депутатов при входе, зацелуют…Соединенные Штаты, Euronews, CNN постоянно показывают.

СП: У вас есть девушки в движении, которые имеют опыт секс-туризма?

ВС: Ты знаешь, любая девушка в Киеве, симпатичная, имеет такой опыт секс-туризма, и такой опыт домогательств, что любая девушка – это кладец [опыта].

АГ: Насчет вербовки в проституцию спроси – там ТАКИХ историй нарассказывают!

ВС: Возьми десять симпатичных девушек, восемь из них в возрасте тринадцати лет получали сомнительные предложения что-то там полизать. Они уже получают сомнительные … Конечно имеют.  Любая девушка имеет [опыт].

Нас часто спрашивают – а есть ли у вас в организации бывшие проститутки. А мы говорим, что нам все равно. Может и есть. Какая разница. Мы даже не спрашиваем, кто там, что… Главное чем человек сейчас занимается, чего придерживается. А копаться в прошлом – ты бывшая проститутка! А расскажи нам, как это!

СП: Ну может быть это и важно, потому что имея конкретный опыт проституции ты лучше понимаешь.

ВС: Не всегда.

СП: Не всегда.  Но иногда это полезно.

АГ: Очень у многих есть конкретный опыт – их приглашали в проституцию, как заманивают. В любом месте – на улице, в клубе, в кафе, в ресторане. Просто, элементарно. И здесь можно говорить о том, что девочку пытались втянуть… И здесь у них огромнейший опыт. Все, кто устраивается на работу, учится и хочет поработать. Симпатичная девушка – ВСЕ! Особенно если ты официанткой, танцором [работаешь]. То сразу же. Ты имеешь огромный багаж за спиной опыта втягивания в проституцию. По этому, как Витя сказал, мы не интересуемся что там в прошлом у кого, мы не реабилитационный центр.

СП: У меня вопрос …про акцию – мне было очень интересно, там было так много журналистов и прессы. Как вам это удалось. Я раньше организовывала акции, и очень редко – когда так много журналистов. Я думаю, что это потому что… вы используете, грубо говоря, тело женщины и секс. И для меня интересно то, что вы успешны, так как используете тело женщины, хотя против [его] продажи.

ВС: Да.

АГ: И мы четко это понимаем.

СП: Хотя, это чуть-чуть противоречит. Что вы думаете?

ВС: Нет-нет! Никогда.

АГ: Мы играем. Мы играем на этом противоречии. Непосредственно на противоречии. Так или иначе, все останавливаются и задают вопрос «Почему так?». То есть люди не остаются равнодушными. Ни один человек. Они могут быть «за» или «против», но нет ни одного равнодушного человека к тому, что мы делаем.

Если тело женщины, ее сексуальность используется против нее, то почему бы ее не использовать ЗА нее. Ты правильно заметила – мы хитрые, мы этим пользуемся, это наша основа.

ВС: Я не понимаю самого вопроса, как ты думаешь. В чем ты нашла противоречие. Ты говоришь, что красивые женщины, и в то же время, что это синоним продажи. КРАСОТА – ЭТО НЕ СИНОНИМ ПРОДАЖИ. Если ты красивая, это не значит что ты должна продаваться. В этом не должно быть противоречия никакого. Абсолютно никакого. НАОБОРОТ – мы гипертрофируем красоту, нагнетаем ее, и говорим ОНА НЕ НА ПРОДАЖУ. В этом и секрет. Противоречия тут мало..

АГ: Это противоречит стандартным пониманиям, что красота.. это

СП: …это нестандартное понимание феминизма …

ВС: Да, да мы плевать хотели на стандартное понимание. Как они там думают. Я думаю, что старый феминизм умирает. Там остались группы по десять человек сумасшедших старушек, которые выискивают по Нью-Йорку билл-борды и говорят – «вот этот плохой. Смотри, тут женщина нарисована. Давай напишем отчет». У нас в Украине хватает реальных проблем женщины. То та же проституция. Нам не до рекламы.

Если все современные культуры построенный на эротике, все – кинематограф, шоу-бизнес, реклама, то почему бы эротике не иметь политический потенциал, социальный потенциал? Вот мы его и раскрываем. И никакого преступления мы при этом не совершаем. Мы наоборот делаем правильную вещь – мы женскую сексуальность используем как женское оружие, как женский инструмент, а не как …

Всегда женская сексуальность была против нее направлена. Кого сжигали в средние века как ведьм?

АГ: Красивых женщин.

ВС: Красивых! ВСЕГДА красота была наказанием. «Не родись красивой» – у славян есть такая пословица. «Не родись красивой, а родись счастливой». Красота и счастье никогда не вязались друг с другом в понимании наших предков. А мы показываем, что красота может быть счастьем. Что она может привлекать, что она может быть инструментом влияния на социальные проблемы.

АГ: У нас красота – это основа жизни женщины. Это самое главное.

ВС: Забери у них красоту – у них ничего не будет [смеются].

АГ: Так оно и есть [смеются]. Это основа, поэтому образ красивой, хорошо и даже вызывающе одетой для европейца и даже для американца девушки у нас – это образ нормальной обыкновенной девушки. Мы так ходим. Мы так живем. Это наши стандарты красоты, нормы одежды, нормы поведения. Мы просим, чтобы их уважали, чтоб к ним относились НОРМАЛЬНО.

ВС: У нас мини-юбка – это национальный костюм.

АГ: У нас национальные костюмы все выше колен.

ВС: Да, в Украине не было викторианского периода, понимаешь? Здесь никогда не заставляли женщин носить такой чепчик. Здесь всегда женщины ходили с вот такими декольте [показывает], ВСЕГДА. Всегда в «ночнушках» [ночное платье – ОЗ] выходили за водой. Здесь всегда был такой культ женственности, культ бедер женских. Он всегда здесь был. И наши местные женщины это понимают, их так воспитывают, они ходят так.

А какой-то иностранец приезжает, и думает – если она так одета – значит она проститутка. Он где то у себя в штате Айова видел проститутку, и он пытается наложить две культуры одна на другую. Но это же не так!

Мы сразу объясняем – не воспринимайте короткую юбку, как призыв продаться. Призыв любить и восторгаться –  может быть. Но никак не призыв подкатывать, и давать деньги и…

СП: А вы можете немного говорить о себе – вы откуда, где выросли. Как вы стали так активны.

АГ: Это немного сложно, потому что мы, когда говорим о себе – говорим о ФЕМЕН. То есть сейчас это реально ежедневная, ежесекундная жизнь себя в ФЕМЕН. Женщины, их проблемы, наши девушки, наши мероприятия – это реально есть мы.

Что можно сказать – мы из небольшого города – города Хмельницкого. Я вообще из села приехала в Хмельницкий учится. Там мы с Виктором познакомились, с Александрой, с другими девушками.

ВС: Грубо говоря – мы переехали в Киев, чтобы тут делать …

АГ: Чтобы здесь сделать движение.

ВС: Мы – типичные «покорители столицы». Как Нью-Йорк принимает десять тысяч людей в день, желающих жить там. Точно так же мы когда- то приехали в Киев.

АГ: У нас работает стандартная схема – все делаться в столице, через столицу. Все находится здесь.

ВС: Все события мира происходят либо в Нью-Йорке, либо в Лос-Анджелесе. Даже в Вашингтоне они не происходят. Это нормально.

И здесь мы точно так же: приехали сюда с четким заданием – делать ФЕМЕН. У нас всегда хватало фантазии, мозгов, и мы всегда работали на таких работах до ФЕМЕН. Сейчас мы больше ничем не занимаемся. Сейчас у нас есть деньги. Нам дают деньги. У нас есть спонсоры – богатые люди, не связанные с политикой. Это журналисты американские. Джеф Сандер, медиа-магнат. Он американец. Журнал Корреспондент его собственность, БигМир – Интернет. Это молодой американский бизнесмен. Это всемирно-известный музыкант – DJ Hell из Германии. Это первый продюсер [группы] Продиджи.

СП: А как вы познакомились с ним?

ВС: Он позвонил сам. Он приехал.

АГ: Он прочитал про нас в немецкой прессе.

ВС: Да, в Deutsche Zeitung. Газета немецкая огромную статью давала о нас. Он позвонил сам. Он дал своим представителям  здесь задание немедленно нас разыскать. И говорит – я хочу участвовать в ваших акциях.

СП: А почему ему так интересно?

ВС: Ну, во-первых, он – очень порядочный человек. Он взрослый, ему 50 лет. Он один из основоположников электронной музыки. Он очень порядочный человек, он понимает СУТЬ проблемы. Плюс сам формат акций. Он известный эпотажник европейский.  У него дикие номера.

АГ: Ему нравится темя, которую мы развиваем, и то, как мы ее делаем. То есть они видит в нас себя. Поэтому он говорит – вы мне очень близки и понятны.

ВС: Он уже два раза приезжал в Киев, принимал участие в акциях. А потом в ночном клубе он для нас играет свою музыку. Как оно играет на Love-parade  в Берлине перед стадионами целыми. Он собирает нашу компанию в тридцать человек и для нас играет в ночном клубе. Вот такой он человек. Плюс перечисляет деньги…

АГ: Мы стараемся все возможнее ресурсы использовать в поддержку движения и идеи. Это нужно и важно. Ты сама должна понимать, что для многих людей важной является поддержка ИЗВЕСТНЫХ людей. Значит – если такие люди поддерживают, значит в этом есть суть. Мы это понимаем и очень признательны тем людям, которые нас поддерживают. Мы сами по себе самодостаточные единицы, достаточно веские и значимые, но плюс еще поддержка известных людей, при чем такого масштаба, дает нам еще один плюс. И я думаю, что это способствует нашей популярности еще больше.

Мы стараемся делать это грамотно. Не просто там делать концерт какой-то стандартный, а непосредственно их привлекать. Потому что никому не интересен  DJ Hell как просто артист. Вот DJ Hell в акции, как социальная единица – это интересно. Поэтому он у нас непосредственно в акции участвовал.

ВС: Он БОСИКОМ здесь на Майдане. Выламывали руки ему.

АГ: В театральной постановке. Он был у нас секс-туристом главным. [смеется]

ВС: Секс-туриста у нас играл. Ну, красиво очень сделали. Он в восторге.

АГ: Все были довольны, счастливы. Это круто.

СП: А почему, по-вашему, у вас есть такая страсть для ФЕМЕН? Почему это все начиналось в городе Хмельницкий? У вас был какой-то опыт?

АГ: Нет. Это постоянный вопрос. Никого из нас в жизни по голове не ударило.

ВС: Током не било.

АГ: И молния не «шарахнула» [стукнула – ОЗ]. Я думаю что любой умный человек, человек неравнодушный, живя в этой стране должен видеть наличие проблемы. Должен видеть проблему женщины и это должно вызывать в нем [желание] делать что-то, объединять, защищать и решать эти проблемы. Соответственно от этого появляется ФЕМЕН, появляется желание работать; и мы работаем.

ВС: Как мы его придумали. Мы сидели в Хмельницком в ЗАГСе. ЗАГС – там где свадьбы совершают. Гражданское такое [учреждение]. Мы сидели в субботу, и было много свадеб. У нас был какой то плохой период, мы сидели на скамейке и курили возле ЗАГСa. И невесты так выходят, выходят и выходят с женихами.

АГ: Они реально юные были – всем по восемнадцать.

ВС: Да, все молодые, красивые, женихи их носят на руках. Мы думаем – да, сейчас носит на руках, а через два месяца она будет стоять на кухне и драить кастрюли. Потом мы вспомнили статистику разводов. В 60% разводятся люди. Только 40% браков удерживаются  первые десять лет.

АГ: Когда девушка выходит в 17 лет замуж она не заканчивает института и проблема не в разводах. Проблема в том, что когда она разводится она получается выброшена на улицу без образования, без работы, с ребенком. То есть мужу вообще все равно. Она выброшена.

То есть она получается выброшенной совершенно. У нас возник вопрос «Почему?». Когда женщина выходит замуж, она свою жизнь у нас в стране полностью зачеркивает.  У нее ее больше не существует.

ВС: У нее весь мир сжимается до семьи. До мужа. И когда он рушится – этот мир, на становится беспомощна.

АГ: Тогда нас заинтересовала проблема женщин. Что это, почему это.

ВС: И мы говорим – давай сделаем что-то такое. Какое то движение. Давай сделаем! И начали думать.

СП: А сколько вам было лет в это время?

ВС: Это недавно было, Господи!

АГ: Года три назад.

ВС: Года три. Но не мне – я уже старый «чувак» [сленг человек – ОЗ], мне уже тридцать два года. [к Анне] Тебе сколько лет?

АГ: Двадцать пять. Мы взрослые, осознанно подошли к этому…

ВС: Мы просчитали что надо – мы сразу поняли, что либо мы делаем что-то медиа-ориентированное, либо у нас не будет существования просто. И мы выбрали курс на медиа-ориентацию. Мы сразу его взяли. Мы сели и сказали – если мы делаем движение, то каждый наш шаг должен быть описан в прессе. Если его нет в прессе, этого шага не было. И мы по этому принципу и действуем.

АГ: Мы работаем над формированием мнения.

ВС: Мы никого не реабилитируем. Мы – лоббисты. Мы формируем мнение. Мы работаем в этом ключе. Мы хотим делать общественное, крупное движение. На уровне формирования мнения, на уровне течения мысли. Поэтому пресса – наш главный рупор.

АГ: Можно сказать даже, что благодаря прессе мы проталкиваем те же законопроекты. В нашей стране не реально подойти, написать письмо в правительство и они будет рассмотрено. НИКОГДА. Это письмо уйдет «в никуда». Мы один раз написали только письмо…

ВС: Мы даже не зарегистрированы. Мы не имеем права писать письма.

АГ: Ну как гражданин ты имеешь право писать письма. Но это не имеет значения.

Но в основном благодаря прессе, а особенно заграничной прессе создается давление.

Один раз, я помню, самое смешное, мы встретились и познакомились с начальником милиции, который занимается проблемами торговли людьми и проституции. Знаешь почему – благодаря прессе. Мы объявили милицию в том, что они НИЧЕГО не делают.

Он нашел [номер], позвонил, пригласил, и говорит – ЧТО Ж ЭТО ВЫ говорите, что мы ничего не делаем. А ну рассказывайте в чем дело. Только тогда благодаря прессе этот человек решил обратиться к нам и спросить в чем дело. ДО ТОГО это ему вообще совершенно не нужно было. То есть когда его обвинили, ему предъявили претензии, только тогда он вышел на контакт. В этой стране работает так ВСЕ. Мы понимаем в чем дело, и поэтому активно сотрудничаем со средствами массовой информации.

ВС: Был пример с женой мера Лондона, которая прочла о нас статью в The Daily Telegraph, и которая позвонила в посольство Великобритании в Украине. Посольство дало вопрос в правительство, что там происходит в Украине. Понимаешь?

У русских есть такая пословица – «Нет пророка в своем отечестве». Понимаешь как это? В своей стране. Нет пророка в своей стране. Здесь это правило действует железно. Пока о тебе не заговорят на «Западе», пока это мнение не поддет на «Запад», не отразится в нем как в зеркале и не пойдет назад, до тех пор ты будешь никто.  По этому мы держим четкий курс на медиа-ориентацию, и я думаю, что лучше всех в стране это умеем делать. А все потому что у нас яркие девушки. Мы можем вывести одну девочку с плакатом и ее придет снимать десять видеокамер, и сорок фотокамер. Потому что мы умеем это делать. У нас есть имя. Мы делаем анонс в прессу, и если там написано ФЕМЕН, у них уже не возникает вопросов: идти – не идти? Есть авторитет, в этом смысле.

АГ: В данное время мы уже работаем в плане заявлений. То есть мы уже можем,  не проводя акцию, сделать заявление, и оно уже размещается в прессе.

ВС: Мы можем на любую проблему в Украине написать заявление и прикрепить к нему фотографии эротические тематические к этому заявлению. У нас сейчас жанр такой – социальная эротика. Мы фотографируем, делаем классные фотографии. У тебя будет возможность посмотреть…В понедельник будем делать на Майдане шоу небольшое. Можешь поучаствовать даже. [смеются] Мы сделаем твою фотографию, отошлешь грантодателю. Смотрите, как я изучаю изнутри!

СП: Participant observation…

ВС: Вот, я тебе серьезно говорю. Получишь азарт колоссальный. Правда, сиськи придется показывать, но ничего, вырежешь.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: